Неточные совпадения
Он бросил фуражку с перчатками
на стол и начал обтягивать фалды и поправляться перед зеркалом; черный огромный платок, навернутый
на высочайший подгалстушник, которого щетина поддерживала его подбородок, высовывался
на полвершка из-за воротника; ему показалось мало: он вытащил его кверху до ушей; от этой трудной
работы, — ибо воротник мундира был очень узок и беспокоен, —
лицо его налилось кровью.
Позы, жесты ее исполнены достоинства; она очень ловко драпируется в богатую шаль, так кстати обопрется локтем
на шитую подушку, так величественно раскинется
на диване. Ее никогда не увидишь за
работой: нагибаться, шить, заниматься мелочью нейдет к ее
лицу, важной фигуре. Она и приказания слугам и служанкам отдавала небрежным тоном, коротко и сухо.
Она жила гувернанткой в богатом доме и имела случай быть за границей, проехала всю Германию и смешала всех немцев в одну толпу курящих коротенькие трубки и поплевывающих сквозь зубы приказчиков, мастеровых, купцов, прямых, как палка, офицеров с солдатскими и чиновников с будничными
лицами, способных только
на черную
работу,
на труженическое добывание денег,
на пошлый порядок, скучную правильность жизни и педантическое отправление обязанностей: всех этих бюргеров, с угловатыми манерами, с большими грубыми руками, с мещанской свежестью в
лице и с грубой речью.
Доколе красота юности водилась
на ее
лице, во всегдашней была
работе и щедрую получала от охотников плату.
Несмотря
на то, что его художественное чувство не переставая работало, собирая себе материал, несмотря
на то, что он чувствовал всё большее и большее волнение оттого, что приближалась минута суждений о его
работе, он быстро и тонко из незаметных признаков составлял себе понятие об этих трех
лицах.
Она вспоминала наивную радость, выражавшуюся
на круглом добродушном
лице Анны Павловны при их встречах; вспоминала их тайные переговоры о больном, заговоры о том, чтоб отвлечь его от
работы, которая была ему запрещена, и увести его гулять; привязанность меньшего мальчика, называвшего ее «моя Кити», не хотевшего без нее ложиться спать.
В 1835 году Николай Петрович вышел из университета кандидатом, [Кандидат —
лицо, сдавшее специальный «кандидатский экзамен» и защитившее специальную письменную
работу по окончании университета, первая ученая степень, установленная в 1804 г.] и в том же году генерал Кирсанов, уволенный в отставку за неудачный смотр, приехал в Петербург с женою
на житье.
Он знал, что это
лицо — сухое, мимически бедное, малоподвижное, каковы почти всегда
лица близоруких, но он все чаще видел его внушительным
лицом свободного мыслителя, который сосредоточен
на изучении своей духовной жизни,
на работе своего я.
Образ Марины вытеснил неуклюжий, сырой человек с белым
лицом в желтом цыплячьем пухе
на щеках и подбородке, голубые, стеклянные глазки, толстые губы, глупый, жадный рот. Но быстро шла отрезвляющая
работа ума, направленного
на привычное ему дело защиты человека от опасностей и ненужных волнений.
Ему также все равно, где ни быть: придут ли в прекрасный порт или станут
на якорь у бесплодной скалы; гуляет ли он
на берегу или смотрит
на корабле за
работами — он или делает дело, тогда молчит и делает комическое
лицо, или поет и хохочет.
Он стоял, глядя
на задумчивое, мучимое внутренней
работой лицо Катюши, и ему было жалко ее, но, странное дело, эта жалость только усиливала вожделение к ней.
— Что ж, пришли подивиться, как антихрист людей мучает?
На вот, гляди. Забрал людей, запер в клетку войско целое. Люди должны в поте
лица хлеб есть, а он их запер; как свиней, кормит без
работы, чтоб они озверели.
А ведь стоило только найтись человеку, — думал Нехлюдов, глядя
на болезненное, запуганное
лицо мальчика, — который пожалел бы его, когда его еще от нужды отдавали из деревни в город, и помочь этой нужде; или даже когда он уж был в городе и после 12 часов
работы на фабрике шел с увлекшими его старшими товарищами в трактир, если бы тогда нашелся человек, который сказал бы: «не ходи, Ваня, нехорошо», — мальчик не пошел бы, не заболтался и ничего бы не сделал дурного.
Только художник представился ему не в изящной блузе, а в испачканном пальто, не с длинными волосами, а гладко остриженный; не нега у него
на лице, а мука внутренней
работы и беспокойство, усталость. Он вперяет мучительный взгляд в свою картину, то подходит к ней, то отойдет от нее, задумывается…
Вступление экспедиции в село Успенку для деревенской жизни было целым событием. Ребятишки побросали свои игры и высыпали за ворота: из окон выглядывали испуганные женские
лица; крестьяне оставляли свои
работы и подолгу смотрели
на проходивший мимо них отряд.
А главное в том, что он порядком установился у фирмы, как человек дельный и оборотливый, и постепенно забрал дела в свои руки, так что заключение рассказа и главная вкусность в нем для Лопухова вышло вот что: он получает место помощника управляющего заводом, управляющий будет только почетное
лицо, из товарищей фирмы, с почетным жалованьем; а управлять будет он; товарищ фирмы только
на этом условии и взял место управляющего, «я, говорит, не могу, куда мне», — да вы только место занимайте, чтобы сидел
на нем честный человек, а в дело нечего вам мешаться, я буду делать», — «а если так, то можно, возьму место», но ведь и не в этом важность, что власть, а в том, что он получает 3500 руб. жалованья, почти
на 1000 руб. больше, чем прежде получал всего и от случайной черной литературной
работы, и от уроков, и от прежнего места
на заводе, стало быть, теперь можно бросить все, кроме завода, — и превосходно.
Один раз, ночью, он пошел по острогу и увидал, что из-под одной нары сыплется земля. Он остановился посмотреть. Вдруг Макар Семенов выскочил из-под нары и с испуганным
лицом взглянул
на Аксенова. Аксенов хотел пройти, чтоб не видеть его; но Макар ухватил его за руку и рассказал, как он прокопал проход под стенами и как он землю каждый день выносит в голенищах и высыпает
на улицу, когда их гоняют
на работу. Он сказал...
После чаю все пошли в детскую. Отец и девочки сели за стол и занялись
работой, которая была прервана приездом мальчиков. Они делали из разноцветной бумаги цветы и бахрому для елки. Это была увлекательная и шумная
работа. Каждый вновь сделанный цветок девочки встречали восторженными криками, даже криками ужаса, точно этот цветок падал с неба; папаша тоже восхищался и изредка бросал ножницы
на пол, сердясь
на них за то, что они тупы. Мамаша вбегала в детскую с очень озабоченным
лицом и спрашивала...
На эту
работу ушло 10 суток. Временами мои спутники ходили
на охоту, иногда удачно, но часто возвращались ни с чем. С кусунскими удэгейцами мы подружились и всех наперечет знали в
лицо и по именам.
Потому ли, что
на своей жизни ему много приходилось убирать брошенных трупов и он привык относиться к этой
работе равнодушно, или потому, что хоронили какого-то безвестного «инородца», только по выражению
лица его я понял, что особенно заниматься розысками убийц он не будет и намерен ограничиться одним протоколом.
Например, нагрузка и выгрузка пароходов, не требующие в России от рабочего исключительного напряжения сил, в Александровске часто представляются для людей истинным мучением; особенной команды, подготовленной и выученной специально для
работ на море, нет; каждый раз берутся всё новые люди, и оттого случается нередко наблюдать во время волнения страшный беспорядок;
на пароходе бранятся, выходят из себя, а внизу,
на баржах, бьющихся о пароход, стоят и лежат люди с зелеными, искривленными
лицами, страдающие от морской болезни, а около барж плавают утерянные весла.
Разработка копей ведется недобросовестно,
на кулаческих началах. «Никаких улучшений в технике производства или изысканий для обеспечения ему прочной будущности не предпринималось, — читаем в докладной записке одного официального
лица, —
работы, в смысле их хозяйственной постановки, имели все признаки хищничества, о чем свидетельствует и последний отчет окружного инженера».
Назначенные
на работы в руднике в пятом часу утра,
на так называемой раскомандировке, поступают в ведение рудничной администрации, то есть небольшой группы частных
лиц, составляющих «контору».
Когда мы оставляли деревню, день был такой светлый, теплый, яркий; сельские
работы кончались;
на гумнах уже громоздились огромные скирды хлеба и толпились крикливые стаи птиц; все было так ясно и весело, а здесь, при въезде нашем в город, дождь, гнилая осенняя изморозь, непогода, слякоть и толпа новых, незнакомых
лиц, негостеприимных, недовольных, сердитых!
Мы остановились, сошли с роспусков, подошли близко к жнецам и жницам, и отец мой сказал каким-то добрым голосом: «Бог
на помощь!» Вдруг все оставили
работу, обернулись к нам
лицом, низко поклонились, а некоторые крестьяне, постарше, поздоровались с отцом и со мной.
Александра Петровна неожиданно подняла
лицо от
работы и быстро, с тревожным выражением повернула его к окну. Ромашову показалось, что она смотрит прямо ему в глаза. У него от испуга сжалось и похолодело сердце, и он поспешно отпрянул за выступ стены.
На одну минуту ему стало совестно. Он уже почти готов был вернуться домой, но преодолел себя и через калитку прошел в кухню.
— Н-да, братец ты мой, ничего не поделаешь… Сказано: в поте
лица твоего, — продолжал наставительно Лодыжкин. — Положим, у тебя, примерно сказать, не
лицо, а морда, а все-таки… Ну, пошел, пошел вперед, нечего под ногами вертеться… А я, Сережа, признаться сказать, люблю, когда эта самая теплынь. Орган вот только мешает, а то, кабы не
работа, лег бы где-нибудь
на траве, в тени, пузом, значит, вверх, и полеживай себе. Для наших старых костей это самое солнце — первая вещь.
Работа Плавина между тем подвигалась быстро; внимание и удовольствие смотрящих
на него
лиц увеличивалось. Вдруг
на улице раздался крик. Все бросились к окну и увидели, что
на крыльце флигеля, с удивленным
лицом, стояла жена Симонова, а посреди двора Ванька что-то такое кричал и барахтался с будочником. Несмотря
на двойные рамы, можно было расслышать их крики.
Она слушала, низко наклонясь над
работой. Ее глаза заискрились, щеки загорелись румянцем, сердце стучало… Потом блеск глаз потух, губы сжались, а сердце застучало еще сильнее, и
на побледневшем
лице появилось выражение испуга.
Мать сидела с
работой в другой комнате
на диване и, притаив дыхание, смотрела
на него, любуясь каждым его движением, каждою сменою выражения
на нервном
лице ребенка.
Бывало, Агафья, вся в черном, с темным платком
на голове, с похудевшим, как воск прозрачным, но все еще прекрасным и выразительным
лицом, сидит прямо и вяжет чулок; у ног ее,
на маленьком креслице, сидит Лиза и тоже трудится над какой-нибудь
работой или, важно поднявши светлые глазки, слушает, что рассказывает ей Агафья; а Агафья рассказывает ей не сказки: мерным и ровным голосом рассказывает она житие пречистой девы, житие отшельников, угодников божиих, святых мучениц; говорит она Лизе, как жили святые в пустынях, как спасались, голод терпели и нужду, — и царей не боялись, Христа исповедовали; как им птицы небесные корм носили и звери их слушались; как
на тех местах, где кровь их падала, цветы вырастали.
Пришлось
на мой пай уголье обжигать;
работа эта самая тяжелая; глаза дымом так и изъедает, а
на лице не то чтоб божьего, а и человечьего образа не увидишь.
Я вижу его за сохой, бодрого и сильного, несмотря
на капли пота, струящиеся с его загорелого
лица; вижу его дома, безропотно исполняющего всякую домашнюю нужду; вижу в церкви божией, стоящего скромно и истово знаменующегося крестным знамением; вижу его поздним вечером, засыпающего сном невинных после тяжкой дневной
работы, для него никогда не кончающейся.
И уже относились к драме этой как к чему-то далекому, уверенно заглядывая в будущее, обсуждая приемы
работы на завтра.
Лица были утомлены, но мысли бодры, и, говоря о своем деле, люди не скрывали недовольства собой. Нервно двигаясь
на стуле, доктор, с усилием притупляя свой тонкий, острый голос, говорил...
Первый портрет — 1877 года, когда ей было двадцать пять лет. Девически-чистое
лицо, очень толстая и длинная коса сбегает по правому плечу вниз. Вышитая мордовская рубашка под черной бархатной безрукавкой.
На прекрасном
лице — грусть, но грусть светлая, решимость и глубокое удовлетворение. Она нашла дорогу и вся живет революционной
работой, в которую ушла целиком. «Девушка строгого, почти монашеского типа». Так определил ее Глеб. Успенский, как раз в то время познакомившийся с нею.
В мае Ольга Васильевна начала ходить в поле, где шла пахота и начался посев ярового.
Работа заинтересовала ее; она присматривалась, как управляющий распоряжался, ходил по пашне, тыкал палкою в вывороченные сохой комья земли, делал работникам выговоры и проч.; ей хотелось и самой что-нибудь узнать, чему-нибудь научиться.
На вопросы ее управляющий отвечал как мог, но при этом
лицо его выражало такое недоумение, как будто он хотел сказать: ты-то каким образом сюда попала?
Покуда кругом все бездействует и безмолвствует, Афанасью Аркадьичу Бодрецову и дела по горло, и наговориться он досыта не может. Весь город ему знаком, — с утра до вечера он бегает. То нырнет куда-то, то опять вынырнет. Пока другие корпят за
работой в канцеляриях и конторах, он собирает материалы для ходячей газеты, которая, в его
лице, появляется в определенные часы дня
на Невском и бесплатно сообщает новости дня.
Работы его вновь потекли по-прежнему безмятежно; но задумчивость стала показываться чаще
на его
лице.
Омакнул в воду губку, прошел ею по нем несколько раз, смыв с него почти всю накопившуюся и набившуюся пыль и грязь, повесил перед собой
на стену и подивился еще более необыкновенной
работе: всё
лицо почти ожило, и глаза взглянули
на него так, что он, наконец, вздрогнул и, попятившись назад, произнес изумленным голосом: «Глядит, глядит человеческими глазами!» Ему пришла вдруг
на ум история, слышанная давно им от своего профессора, об одном портрете знаменитого Леонардо да Винчи, над которым великий мастер трудился несколько лет и всё еще почитал его неоконченным и который, по словам Вазари, был, однако же, почтен от всех за совершеннейшее и окончательнейшее произведение искусства.
— Все эти злоупотребления, — продолжал губернатор, выпрямляя наконец свой стан и поднимая голову, — все они еще не так крупны, как сделки господ чиновников с разного рода поставщиками, подрядчиками, которые — доставляют ли в казну вино, хлеб, берут ли
на себя какую-нибудь
работу — по необходимости должны бывают иметь в виду при сносе цены
на торгах, во-первых,
лиц, которые утверждают торги, потом производителей
работ и, наконец, тех, которые будут принимать самое дело.
Княжна, в каком-то уж совершенно воздушном, с бесчисленным числом оборок, кисейном платье, с милым и веселым выражением в
лице, подошла к отцу, поцеловала у него руку и подала ему ценную черепаховую сигарочницу,
на одной стороне которой был сделан вышитый шелками по бумаге розан. Это она подарила свою
работу, секретно сработанную и секретно обделанную в Москве.
Его широкое
лицо с крупными чертами и окладистой русой бородкой носило
на себе интеллигентный характер, так же как и простой домашний костюм, приспособленный для кабинетной
работы.
Евгений Константиныч проснулся довольно поздно, когда
на фабрике отдали свисток к послеобеденным
работам. В приемных комнатах господского дома уже толклись с десяти часов утра все главные действующие
лица. Платон Васильич с пяти часов утра не выходил с фабрики, где ждал «великого пришествия языков», как выразился Сарматов. Прейн сидел в спальне Раисы Павловны, которая,
на правах больной, приняла его, не вставая с постели.
Старик
на время забывал о своих недостатках: при ослепительном блеске добела раскаленного железа он отчетливо различал подробности совершавшейся
работы и
лица всех рабочих; при грохоте вертевшихся колес и стучавших чугунных валов говорить можно было, только напрягая все свои голосовые средства, и Горемыкин слышал каждое слово.
С нею, впрочем,
работы ему было не много: врожденные качества недальновидности и бесконечной, коровьей доброты, столь ярко написанные
на ее
лице, помогли ему в этом случае чуть ли не более, чем все великие идеи и горячие убеждения.
Он швырнул палкой в ноги мне, я схватил ком снега и угодил ему в
лицо; он убежал, фыркая, а я, бросив
работу, ушел в мастерскую. Через несколько минут сверху сбежала его невеста, вертлявая девица в прыщах
на пустом
лице.
Жихарев обиженно принимается за
работу. Он лучший мастер, может писать
лица по-византийски, по-фряжски и «живописно», итальянской манерой. Принимая заказы
на иконостасы, Ларионыч советуется с ним, — он тонкий знаток иконописных подлинников, все дорогие копии чудотворных икон — Феодоровской, Смоленской, Казанской и других — проходят через его руки. Но, роясь в подлинниках, он громко ворчит...
Если история живописи указывает
на беспримерную законченность произведений Жерарда Дова, который выделывал чешуйки
на селедке и, написав
лицо человека, изобразил в зрачках его отражение окна, а в нем прохожего, то и русская словесность имела представителей в
работах, которых законченность подробностей поразительна не менее, чем в картинах Жерарда Дова.
Но наконец пружина потянула и незримая подземная
работа Кишенского совершилась: в одну прекрасную ночь Висленева, Горданова и Ванскок посетили незваные гости. Сначала это, конечно, каждое из этих трех
лиц узнало только само про себя, но
на заре Ванскок, дрожа до зубного стука от смешанных чувств радости и тревоги, посетила Висленева и застала его сидящим посреди комнаты, как Марий
на развалинах Карфагена.
Занятия Герасима по новой его должности казались ему шуткой после тяжких крестьянских
работ; в полчаса все у него было готово, и он опять то останавливался посреди двора и глядел, разинув рот,
на всех проходящих, как бы желая добиться от них разрешения загадочного своего положения, то вдруг уходил куда-нибудь в уголок и, далеко швырнув метлу и лопату, бросался
на землю
лицом и целые часы лежал
на груди неподвижно, как пойманный зверь.